Меню

Мы вас повесим за что за шею

Рождественская сказка — 2016. ЗА ЧТО ПОВЕСИТЬ? – ЗА ШЕЮ!

Профессор Некрасов С.Н.

На днях на нашем сайте вниманию читателей были представлены современные детские сказки — для тех, кто хочет отвлечься от политической и житейской суеты и окунуться в детство. В советское детство, потому что детские сказки миролюбивы, поучительны и наивны. Как миролюбивы и наивны были простые советские люди в те — уже можно сказать далёкие советские годы. Ну а для тех, кто не хочет расставаться с политикой и ни на минуту не перестаёт думать о будущем страны, а значит появляется на нашем футурологической сайте в качестве прирожденного или просвещенного нами футуролога, мы представляем другую сказку — взрослую, заставляющую о многом задуматься, как задумался ее автор вначале в напряженном диалоге на остановке, а затем в убаюкивающем пустом троллейбусе предновогоднего дня.

И мы поздравляем наших любимых читателей-футурологов с новым 2016 годом!

Рождественская сказка — 2016

За что повесить? – За шею!

Рождественские сказки для граждан, а не для прихожан, начинаются обычно так называемым «сиротским стихотворением» из восемнадцатого века:

Вечер был; сверкали звёзды;

Посиневших героев советского кино мы наблюдаем в двух сериях «Иронии судьбы». А один замерший босоногий Странник из дальней галактики «Кин-дза-дза» у Булочной на Калининском проспекте спрашивает прораба дядю Вову и скрипача Гедевана номер планеты «в тентуре», и через «машинку перемещения» засылает их на далекую планету Плюк.

Шедший мне навстречу в предновогодний снежный день подтянутый молодой человек внешне напоминал того симпатичного странника, однако, будучи в штатском, он вдруг сделал мне под козырек, и в ответ я кивнул.

— Мужчина, мужчина, — послышалось у меня за спиной, я прибавил шаг и подошел к остановке.

— Мужчина, можно спросить, скажите, Вы профессор? – спросил он нервно.

— Скажите, когда весь этот маразм закончится? – и незнакомец окинул рукой окружающий нас мир.

— На Россию все лезут и лезут. Никогда такого не было!

— Было, всегда было, шли нашествиями. Воевали всегда против нас, — уверил я его.

— Да не было же такого раньше, а еще Черногория в НАТО вступает. И из-за нее первая мировая – убили там этого…

-Эрцгерцога Фердинанда, но не в Черногории, а в Сербии, — уточнил я.

— Странно, а меня родственники учили, в Черногории.

— Это в сущности одно и тоже, или как говорил Швейк: «семь пулек как в Сараево». Война будет, — уверенно сказал я, — Война и мы ее проиграем. Как Россия японцам проиграла при царе. Экономика завалена: корабль тонет, а башни его палят.

С незнакомцем тут случилось странное преображение — он щелкнул каблуками, подтянулся, козырнул вновь и представился:

— Георгий Игнатьев. Дворянин.

И без перехода не ожидая ответа, заявил:

— Почему же проиграем, всех разобьем! Ведь у нас Путин! Так что, Вы — против Путина?

Я был за Путина еще с 2000 года, но тут внезапно для себя спросил:

— Ну, раз Вы дворянин даже в 2015 году, то скажите, кто такой Путин, царь он Вам? Так и царь все потерял. А раз потерял, то впереди революция, февраль и извольте как рядовой гражданин к стенке — отвечать за утраченную державу.

Незнакомец аж задрожал весь и выкрикнул:

— Не получится у вас эта шахматная партия, не свергнут его враги. Не выйдет. Так Вы — красный профессор!

— Мой дед землю пахал, — надменно, как Базаров ответил я цитатой из Тургенева, — а я вижу, ты, парень из богатеньких! – и тут заметил про себя, что и эта фраза произнесенная мною в предновогодний день, когда я спешил на работу, выглядит как цитата, цитата из «Хождений по мукам». То было предсмертное озарение красного бойца, которого застрелил Рощин в момент перехода к белым добровольцам. Впрочем, мой внезапный переход на «ты» продемонстрировал дворянину мое плебейское происхождение, так сказать, из хамского народного сословия.

— Есть еще патриоты России, есть, – наступал на меня будущий белый доброволец, а ныне россиянский дворянин, — да, да я буду белым! И лично Вас уничтожу, вот так лично, — и он щелкнул пальцем, изображая очевидно курок нагана.

— Гражданская война, батенька, не фунт изюму, — с ленинскими интонациями заметил я в ответ и напел из «Цыпленка жареного»:

А на бульваре
Гуляют баре,
Глядят на Пушкина в очки:
— Скажи нам, Саша,
Ты — гордость наша,
Когда ж уйдут большевики?
— А вы не мекайте,
Не кукарекайте, —
Пропел им Пушкин тут стишки,
— Когда верблюд и рак
Станцуют краковяк,
Тогда уйдут большевики!
Мой визави не нашелся что ответить, а я между тем усмотрел маршрутку, в которой можно было улизнуть от опасного молниеносного обмена мнениями с незнакомцем, но номер подъехавшего пепелаца оказался не моим, в результате я продолжил речи с обличительным апломбом народного трибуна:

— И вот придется бежать вам от гнева народа на чужбину, да-с!

— Расстреляю, — вновь зарычал он, — буду этим, как его, гауляйтером и расстреляю всех, всех, кто предаст Путина.

— Ага, жертва официальной телепропаганды, с немцами Вы на родину вернетесь, проходили мы это, но у них арийцы были гауляйтерами, а Вам достанется место пособника или карателя — бургомистр или староста, а потом батенька, мы Вас повесим, обязательно и пренепременно повесим!

— Патриота России повесите – за что? – с недоумением воскликнул он.

— За шею, на рояльной струне, как в Нюрнберге, что архиважно, — честь имею, господин дворянин, кандидат в изменники, — ответил я и заскочил в троллейбус.

Но тут водитель внезапно вышел в киоск, и мне пришлось продолжить диалог:

— Вот Вы за Путина, а почему я Вас не видел ни на одном митинге НОДа? Если лично поддержите его и освободите Родину от внешнего управления, то ничего этого между нами не будет, крови не будет и не придется из Парижа на немецких штыках через двадцать лет возвращаться и петли не будет, – примиряющее закончил я, двери закрылись, троллейбус тронулся.

Последнее, что я увидел в заднее стекло вагона, как обескураженный полемическим отпором недавний мой собеседник не растворился в снежной пелене, но пружинисто подошел к двум китайцам возле фруктового киоска и вновь как и мне отдал им честь — китайцы в ответ вежливо заулыбались. Я посмотрел на часы – пора было на праздничное заседание кафедры, а проще, корпоратив-междусобойчик – и только тут осознал, что вся содержательная беседа заняла пять минут ожидания троллейбуса. Действительно, «баба с печи летит – семь дум передумает». Вот так и творится в России история, в таких моментальных диалогах, когда надо принимать моментальное решение, кто свой, кто чужой и стрелять, стрелять, стрелять, а затем оставлять города, эвакуироваться и зализывать раны на чужбине.

Свободная у нас страна – русский народ быстро беседует и долго мечтает, тянет и запрягает, а потом едет еще быстрее! То есть вначале он сидит («хорошо сидим», говорят в «Осеннем марафоне»), а потом быстро едет и быстро разбирается со своими врагами. Но главное, чтобы при этом в коляске гоголевской Руси-тройки не Чичиков сидел, подумал я еще в том советском троллейбусе. Затем вспомнил, что совершенно та же мысль пришла в голову герою рассказа Василия Шукшина с характерным названием «Забуксовал», — любящему после работы полежать на самодельном диване, послушать, как сын Валерка учит уроки. Тот герой из народа — совхозный механик Роман Звягин слушал бубнившего на кухне сына: «Русь, куда же несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа», вдруг осознал, что Русь везет жулика – Чичикова и с этой крамольной мыслью он пришел к школьному литератору. Роман вспомнил, как сам он много лет назад учил эту «Русь-тройку» и «таким же дуроломом валил, без всякого понятия, — лишь бы отбарабанить». Изумление его нарастало – «Вот так номер! Мчится, вдохновенная богом! – а везет шулера. Это что же выходит? – не так ли ты, Русь. Тьфу!» После разговора с учителем механик-мыслитель, помнится, опять плюнул: «вот наказание-то! Это ж надо так… забуксовать. Вот же зараза-то еще – прилипла. Надо же. » Но плюнул он под влиянием учителя и всей атмосферы общества эпохи застоя на свои глубокие мысли тогда, а сейчас люди не плюнут! Им справедливость подавай!

Мы все стали в Советском Союзе образованными и утонченными как старорежимные благородные дворяне, а в свободной рыночной России очутились против своей воли в одну проклятую ночь 1991 г. как династические Бурбоны, которые ничего не забыли и ничему не научились. Но оказывается, мы все помним! Наш народ за сто лет — вначале советской власти, потом власти антисоветской — готов пройти все ступени национальной катастрофы, сплотиться и пойти на войну с внешним врагом, потом расколоться, свергнуть государя или того, кто будет занимать его место, найти врага внутреннего, сколотить временное правительство, свергнуть его, рассыпать государственное устройство, вступить в борьбу всех против всех, изгнать неудачников и построить, наконец, светлое новое общество народной мечты. А дети изгнанных благородных неудачников вернутся в черных мундирах иноземной армии, станут самыми жестокими карателями своего народа и будут законно повешены по приговору международного суда. Будут повешены за шею – за измену народу и Отечеству! Неужели мы не пройдем спокойным и менее катастрофическим путем референдумов и выборов наступившее на нас ХХ1 столетие?!

Внезапной встречей в уносившем меня голубеньком троллейбусе я, успокоившись на кожаном пружинном сидении, остался доволен. И хотя, как говорила давно мне мама — никогда не вступай в отношения с незнакомцами, теперь-то я взрослый мальчик, а взметающиеся вихри социальной турбулентности, гражданских войн и революций уже не позволят мне быть наблюдателем потока жизни подобно горьковскому Климу Самгину. Раздавленный демонстрацией в февральской революции, Самгин – типичный русский интеллигент, желающий получше устроиться в жизни, в результате, в конце четвертого тома «Жизни Клима Самгина. Сорок лет» по замыслу Горького, этот типичный герой русской обывательской жизни, вставший поперек народной манифестации, услышал последние в своей жизни слова:

— Уйди! Уйди, с дороги, таракан. И — эх, тар-ракан! Он отставил ногу назад, размахнулся ею и ударил Самгина в живот… Ревел густым басом:

— Порядок, товарищи, пор-рядок. Порядка хотите. Мешок костей.
Вывод из этого незавершенного романа – не превратиться в «грязный мешок, наполненный мелкими, угловатыми вещами». В качестве такого мешка мертвый Самгин лишь бессмысленно таращил открытый глаз и проходящая мимо «ж енщина наклонилась и попробовала пальцем прикрыть глаз, но ей не удалось это, тогда она взяла дощечку от разбитого снарядного ящика, положила ее на щеку». Итог сорока лет!

Похоже, на своей троллейбусной остановке я увидел сканированное то ли демоном, то ли пространством многовариантное будущее свое и своего народа. Похоже, я встретился с самим главным булгаковским персонажем — скажем так, Воландом, который и прежде появлялся на Патриарших прудах и показал, что квартирный вопрос испортил москвичей даже в уникальном общенародном порыве – в эпоху развернутого строительства социализма в едином государстве?

В любом случае, Воланд то собственной персоной был передо мною в качестве зеркала моей души, или то был просто разгуливающий на свободе, отпущенный из-за оптимизации и недофинансирования пациент психиатрической клиники что беседовал со мной, но я понял, что во всех нас, в народе нашем живы коллективные архетипы раскола, единения, борьбы с интервентами, живы идеалы кары отступникам Отечества. Наш народ жив, жива его моментальная коллективная память, и он легко и непринужденно готов повторить опыт ХХ века в новом столетии – вот тот урок, который вытекает из моей беседы с незнакомцем и урок, ради которого я и написал эту сказку-быль.

Хотите, верьте, хотите — нет, как говорил герой «Полосатого рейса». Но очевидно, что всех нас ждет в будущем очень полосатая история. Пусть все от президента до сидельца в ларьке и пришлого китайца готовятся – они будут творить историю, быстро, моментально и неотвратимо! И история станет их творить – это и есть то, что гениальный Маркс называл совпадение изменения обстоятельств и изменения самих людей, то есть в противовес иллюзии просвещения и просветителю, стоящему над массами — революционная практика. Но просветитель сам должен быть воспитан, восклицает Маркс в «Тезисах о Фейербахе». Но это уже другая, и совсем не святочная история…

Советуем прочитать:  Боль в шее с отдачей в затылок

источник

8 анекдотов про Сталина, за которые вас бы точно посадили.

Как-то на приеме Сталин спросил у известной актрисы Любови Орловой:
«Тебя муж не обижает?»
Орлова кокетливо улыбнулась:
«Иногда обижает, но редко».
Сталин спокойно продолжал:
«Скажи ему, что если он будет тебя обижать, то мы его повесим».
А муж Орловой, кинорежиссер Григорий Александров, присутствовал тут же. Посчитав, что настала его очередь вмешаться в шутливый разговор, он с улыбкой же и спросил:
«За что повесите, товарищ Сталин?»
На что совершенно серьезно Сталин ответил:
«За шею, товарищ Александров».

Как-то во время Великой Отечественной войны в конструкторском бюро СССР создали прототип немецкого фаустпатрона. На испытания пригласили высших членов руководства страной и конечно же вождя народов. Все собрались на удобной смотровой площадке. И когда запуск был произведен, снаряд полетел в сторону смотровой площадки. Все как один легли на земь. Снаряд пролетел мимо. Остался стоять только Иосиф Виссарионович. Ну и конструкторы думают: сейчас как скажет — всех расстрелять! Но Сталин сказал: “Интересно. Давайте попробуем еще раз!”

Во время Московской битвы, когда враг уже рассматривал Москву в бинокль, в Кремле раздается телефонный звонок.
Сталин слушает
Товарищ Сталин, вам срочно надо эвакуироваться из Москвы, наша рота разбита….
Скажите, товарищ, у вас остались там еще живые товарищи?
Да, есть немного
Так вот, скажите им, чтобы брали лопаты и рыли себе могилы: я остаюсь в Кремле, и Ставка тоже остается в Москве!

Жукова вызвали на совещание к Сталину. Выходя из кабинета Сталина, Жуков
сказал:
— Жопа с усами!
Это услышал Берия, зашел в кабинет Сталина и
сказал:
— Товарищ Сталин! Когда товарищ Жуков вышел из Вашего кабинета, он
сказал «Жопа с усами».
— Вызвать ко мне товарища Жукова!
Жуков пришел.
— Товарищ Жуков! Когда Вы вышли из моего кабинета, вы сказали «Жопа с
усами». Кого Вы имели в виду?
— Гитлера, конечно!
— Так. А Вы кого имели в виду, товарищ Берия?

Мужики в деревне собрались во время одной из сталинских пятилеток. И обсуждают: везде мол темпы, темпы, даешь темпы… А что такое темпы, никто не знает. Решили послать гонца в город, пусть, мол, узнает.
Ну мужик этот, гонец — идет по городу. Везде растяжки: “Даешь темпы, темпы!”. Ну он подходит к прохожему и спрашивает: “А что такое темпы?”. “Ну как что, — отвечает тот, — видишь, самолет летит? Вот через 5 лет у нас будут сотни, тысячи таких самолетов, а видишь грузовик едет? Вот через 5 лет у нас будут сотни, тысячи таких грузовиков!”
Ну мужик этот, гонец, возвращается в деревню.
Узнал? — спрашивают мужики
Узнал. Видите вот нищий у дороги сидит…. а видите гроб несут….

Сталин делает доклад. Вдруг в зале кто-то чихнул.
– Кто чихнул? (молчание.)
– Пэрвый ряд, встать. Расстрелять! (бурные аплодисменты.)
– Кто чихнул? (молчание.)
– Втарой ряд, встать. Расстрелять! (бурная овация всего зала, все встают, возгласы: «Слава великому Сталину!)
– Кто чихнул?
– Я! Я чихнул (рыдания).
– Будьти здаровы, таварищ!

Собралось очередное застолье Сталина со своими соратниками. Как всегда,
Сталин исполнял роль тамады и, как всегда, сам предложил тему для
беседы. На этот раз было решено обсудить, что такое счастье.
Орджоникидзе сказал, что для него счастье — это работать для блага
социализма; Киров сказал, что для него счастье — в любви к партии, в
преданности Сталину, Тухачевский определил счастье как любовь к
женщине. Сталин подумал и сказал:

— Счастье — это иметь врага. Всю жизнь преследовать его, настигнуть и
уничтожить, а затем выпить бокал хорошего грузинского вина.

Глубокая ночь. Сталин снимает трубку:
— Слушай, Молотов, ты все еще заикаешься?
— Да, товарищ Сталин, немного, но, если надо для партии, я.
— Нет, ничего, спи спокойно!
Набирает номер Микояна:
— Слушай, товарищ Микоян, сколько было бакинских комиссаров? И сколько погибло?
— Двадцать семь, товарищ Сталин, а погибло двадцать шесть.
— А, ну ничего, ничего, спи спокойно, дорогой наш двадцать седьмой бакинский комиссар!
Сталин звонит Берия:
— Слушай, Берия, ты все еще занимаешься девочками? (Берия ездил по Москве и понравившихся ему женщин вынуждал переспать с собой)
— Нет, не очень. Так, иногда.
— Ну, ничего, ничего, спи спокойно!
Сталин кладет трубку.
— Ну вот, соратников успокоил, можно и самому уснуть!

источник

Анекдоты со Сталиным

На одном из кремлевских приемов Сталин обеспокоился усталым видом Любови Орловой.
— Это все Гриша, совсем уморил меня на съемках! — шутливо ответила она, кивая на мужа.
— Товарищ Александров, поберегите Любовь Петровну. Иначе мы вас повесим, — пошутил Сталин в ответ.
— За что же?! — перепугался Александров.
— За шею, — ответствовал вождь.

Кремль. Длинный флюродросный тост в честь генералиссимуса толкает писатель Алексей Толстой. Утомлённый Сталин пресекает Толстого:
— Хватит надрываться, граф.

Сталин шутил своебразно. Так Надежду Константиновну Крупскую (жену Ленина), после смерти вождя мирового пролетариата, Иосиф Виссарионович наградил орденом…Ленина.

Когда решали, что делать с трофейным немецким военным флотом, Сталин предложил поделить, а Черчилль внёс встречное предложение: «Затопить».
Сталин ответил: «Вот вы свою половину и топите».

Перед войной Рокоссовский был арестован. Осенью сорокового его освободили и дали ему дивизию. Во время войны дивизия дралась хорошо, и Сталин решил дать Рокоссовскому более крупное назначение. Рокоссовского отозвали с фронта.
— Хорошо ли Вы знакомы с германской военной доктриной? — спросил его Сталин.
— Нет, товарищ Сталин.
— А со структурой и вооружением германской армии?
— Нет, товарищ Сталин, ведь я сидел.
— Нашел время отсиживаться!

Сталин приехал на спектакль в Художественный театр. Его встретил Станиславский и, протянув руку, сказал: «Алексеев», называя свою настоящую фамилию.
«Джугашвили», — ответил Сталин, пожимая руку, и прошел к своему креслу.

Один генерал-полковник обратился к Сталину:
— Товарищ Сталин! В Германии я отобрал кое-какие интересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.
— Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию.
Генерал-полковник вытащил из кармана заранее заготовленный рапорт. Сталин наложил резолюцию: «Вернуть полковнику его барахло. И. Сталин». Генерал прочитал и говорит:
— Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник.
— Нет, тут все правильно, товарищ полковник, — ответил Сталин.

Сразу после войны Рокоссовский отстроил себе огромную дачу и пригласил всё Политбюро и весь Генеральный штаб, чтобы обмыть… Приехал и Сталин. Всю ночь гуляли, пели песни, вспоминали войну. Утром все прощаются, тут Сталин и говорит:
— Большое тебе спасибо, тов. Рокоссовский, хороший детский дом отдыха ты построил.
В тот же день дом был заселен сиротами. Сам Рокоссовский долго потом веселился по этому поводу, и несколько раз обмывал новый, более скромный дом, но уже в более узком кругу.

Во время Московской битвы Будённый сказал Сталину, что новых шашек нет, и кавалеристам выдали старые с надписью «За веру, царя и отечество»
— А немецкие головы они рубят? — спросил Сталин
— Рубят, товарищ Сталин.
— Так дай же Бог этим шашкам за веру, царя и отечество! — сказал Сталин

В первую мировую войну был тяжело ранен один врач-хирург. Понимая, что шансов выжить у него почти нет, он дал обет, что если не умрет, то станет служить Богу. И выжил. И сдержал обет, став сельским священником. Во вторую мировую войну он ушел в партизаны и, как наиболее грамотный, стал начальником штаба партизанского отряда, но, поскольку были раненые и больные, пришлось ему вспомнить и свою первую профессию. И многих он спас.
На приеме в Кремле в честь отличившихся партизан он был представлен Сталину, которому рассказали его историю. Сталин поинтересовался, чем он будет заниматься после войны. Тот ответил, что вернется в свой приход. Сталину, видимо, хотелось обратить его к медицинской деятельности, и он сказал:
— «Эх, какого хирурга мы потеряли в вашем лице!».
— «А какого пастыря потеряла церковь в вашем лице, Иосиф Виссарионович!» — ответил поп-хирург-партизан.

В послевоенные годы, советская технологическая промышленность изготовила новый вид вареной колбасы, назвав её «Родина», на что Сталин спросил:
— И по чем у нас килограмм «Родины»?
Колбасу тут же переименовали в «Докторскую».

источник

Текст книги «Однажды Сталин сказал Троцкому, или Кто такие конные матросы. Ситуации, эпизоды, диалоги, анекдоты»

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Борис Барков

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН. Этот повар умеет готовить только острые блюда, или Товарищ Сталин любил пошутить

Из полицейских документов: «Сталин производит впечатление обыкновенного человека».

Рассказывают, что еще в первые недели революции Сталин любил появляться на заседаниях и приемах в Смольном как-то неожиданно, из боковых или задних дверей.

– Зачем вы это делаете? – спросили у него.

– Больше бояться будут, – ответил он.

Побеги Сталина из ссылки странным образом совпадали с крупнопартийными мероприятиями вроде V Лондонского съезда партии большевиков или их же Таммерфорсской конференции. Бежал он так: садился в поезд и ехал в Петербург, а оттуда дальше. Чтобы попасть в Стокгольм, он из Петербурга отправился в Финляндию как финн, получал там паспорт и пересекал границу Российской империи. Полиция не замечала, что у финна черные усы и грузинский акцент.

В январе 1913 года в Вене Сталин завершил работу «Марксизм и национальный вопрос». В ней много неточно переведенных фрагментов работ Карла Реннера и Отто Бауэра. Оказалось, в Вене в семье большевика Трояновского Сталин пользовался переводческими услугами гувернантки.

Сталин сказал по поводу арестов:

– А чем мы хуже медиков? Они же делают маленькую прививку, чтобы избежать большой болезни.

В феврале 1924 года Сталин приказал органам составить списки бывших членов всех партий (кроме большевистской), всех помещиков, фабрикантов, офицеров царской армии, дворян, чиновников.

Выступая на XVIII съезде, Сталин сказал:

– На XVI и XVII съездах мы били оппозицию, а сейчас и добивать некого!

Крупская как-то поспорила со Сталиным. Тот сказал ей:

– Молчи, дура, а то назначим Ленину другую вдову, например Фотиеву или товарища Коллонтай.

После ареста первого секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева Сталин вызвал редактора «Комсомольской правды» Николая Михайлова и предложил ему занять место Косарева. Михайлов высказал сомнение: ему тридцать два года. Вдруг Сталин резко позвал Лаврентия Павловича Берию (в то время наркома внутренних дел), и тот шагнул откуда-то из потайной двери.

– Лаврентий, есть такое мнение – назначить тебя первым секретарем ЦК ВЛКСМ.

– Слушаюсь, товарищ Сталин. Когда нужно принимать дела?

Сталин повернулся к Михайлову:

– Учись, сопляк, как надо отвечать!

В сопровождении кавалькады машин с охраной и соратниками Сталин ехал на юг. Проезжая через какое-то село, Сталин захотел размяться. В селе никого не было: все ушли в поле. Вдруг откуда ни возьмись появился старый дед. От советских и партийных руководителей у него зарябило в глазах.

– Господи, Сталин! – заохал он. – А вот и сам Молотов! И… твою мать, Буденный!

С тех пор, встречая знаменитого конника, Сталин восклицал:

Сталин еще в конце войны заметил, что люди его страны изменились. Ежедневное соседство со смертью притупило страх. Нужны были новые репрессии. Началась полоса арестов, сначала так называемых «повторников», то есть тех, кто уже отсидел в 30-х годах, затем настала очередь новых жертв. Посыпались постановления ЦК партии по вопросам идеологии и искусства. Они обсуждались в вузах, училищах и школах. Дети знали о судьбах Зощенко и Ахматовой, Прокофьева и Шостаковича не меньше, чем взрослые. Однажды на собрании в Академии художеств студентка первого курса задала вопрос: кто же все-таки такой Шостакович – гениальный создатель Седьмой (Ленинградской симфонии) или космополит, формалист и враг народа? Через полчаса после собрания ее арестовали. Восемнадцатилетняя девочка получила два года тюрьмы за политическую неблагонадежность.

За несколько дней до паралича Ленин написал Сталину: «Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано. Поэтому прошу вас взвесить, согласны ли вы взять сказанное назад и извиниться, или предпочитаете порвать между нами отношения».

Советуем прочитать:  Нерв на шее слева болит

Что же сказал Сталин Крупской? «Спать с вождем не значит знать вождя!»

Крупскую этот разговор взволновал чрезвычайно: она была совершенно не похожа сама на себя, рыдала и каталась по полу.

Что же ответил Сталин Ленину? «Я не считаю, что в моих словах можно было усмотреть что-либо грубое или непозволительное, предпринятое против вас. Ничего, кроме пустых недоразумений, не было тут. Впрочем, если вы считаете, что для сохранения отношений я должен взять назад сказанные слова, я их могу взять назад, отказываясь, однако, понять, в чем тут дело, где моя вина и чего, собственно, от меня хотят».

– Товарищ Сталин, писатель Алексей Толстой миллионер. Надо прижать его налогами.

– А у вас есть другой Толстой?!

Когда выбирали самый короткий путь в Потсдам, то решили везти Сталина на поезде. На расстояние 20–40 километров от железной дороги на территории Польши и Германии было отселено все «неблагонадежное» население. Безопасность путешествия вождя обеспечивали 17 тысяч бойцов НКВД и 1515 оперативников. На каждый километр выделялось от 6 до 15 человек охраны. А еще по линии курсировало 8 бронепоездов НКВД…

В 1943 году Сталин отправлялся на Тегеранскую конференцию для встречи с коллегами по антигитлеровской коалиции – Черчиллем и Рузвельтом.

В восемь утра на аэродроме Новиков (командующий ВВС) доложил, что к полету готовы два самолета. Первый поведет генерал-полковник Голованов, второй – полковник Грачев. Верховному предложили лететь с Головановым. Сталин усмехнулся:

– Генерал-полковники самолеты водят редко, полетим с полковником.

Сталин для переговоров часто использовал бурное застолье. Помогали ему в этом верные соратники. Вячеслав Молотов вспоминал об одной ситуации, которая, скорее всего, способствовала тому, что Сталин и лидер Югославии Иосип Броз Тито подписали соглашение о временном вводе советских войск в эту страну. Глава балканской республики тоже попал под «водочную дипломатию».

Берия сильно перестарался – напоил Тито. Он, видимо, считал нужным так угодить Сталину. Тито вышел в туалет, ему стало плохо. Сталин положил ему руку на плечо: «Ничего, ничего…»

Правда, через три года Тито «протрезвел» и разорвал партийно-государственные отношения с СССР…

В апреле 1941 года очень остро стоял вопрос о возможном вступлении Японии в войну против СССР. Для обсуждения этой животрепещущей проблемы в Москву прибыл министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока. И конечно же трезвым ему из нашей страны отбыть не удалось. В завершение его визита Сталин сделал жест, на который весь мир обратил внимание: сам приехал на вокзал проводить японского министра. Поезд задержали на час. Молотов со Сталиным крепко напоили Мацуоку и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать. Во время проводов Молотов и Мацуока пели русскую народную песню «Шумел камыш…», и японский гость на вокзале практически утерял способность к самостоятельному передвижению… Но советско-японский пакт о нейтралитете был подписан.

Одним из немногих, кого советским дипломатам и политическим лидерам не удалось напоить, был Адольф Гитлер. На вопрос, выпивал ли с Гитлером Молотов, последний ответил так: «Я вместо него пил».

Сталин очень любил фильмы Чаплина. Смотрел их по многу раз. В 1940 году он посмотрел фильм Чаплина «Великий диктатор», но с половины ушел.

Узнав о вероломном нападении фашистской Германии, члены политбюро собрались у Сталина. Вождь был в смятении: «Начавшаяся война развивается катастрофически. Ленин нам оставил советское государство, а мы его просрали. Я отказываюсь от руководства».

Он покинул соратников и отправился на ближайшую дачу в Кунцево. Через несколько часов Берия, Молотов и Каганович отправились за ним. Увидев их, он очень испугался, решив, что они приехали его арестовать.

В Кремле обсуждали, как защищать Смоленск. Ворошилов предложил ударить по немцам с флангов конницей. Сталин сказал:

– Такой план мог представить только враг народа.

Обсуждение продолжалось. Потом отправились выпить и закусить. С краю стола одиноко стоял Ворошилов. К нему подошел Сталин и сказал:

Ворошилов был «реабилитирован».

Однажды в Кремле выступал популярный эстрадный певец Вадим Козин. После концерта Сталин, поблагодарив его, поинтересовался, есть ли в его репертуаре песни о вожде советского народа товарище Сталине? Козин развел руками – и очутился в Магадане якобы за гомосексуализм.

Сталин сказал Георгию Константиновичу Жукову в 1941 году:

– Мы даже без Ленина обошлись, а без Жукова тем более обойдемся!

Выслушав план операции по взятию Кенигсберга, Сталин задал странный вопрос:

– А как вы собираетесь брать зоопарк? Знаете ли вы, что в кенигсбергском зоопарке находится самый старый бегемот из всех живущих в неволе? Надо сохранить его живым и невредимым.

План операции пришлось пересмотреть. На зоопарк был сброшен десант, бегемота взяли в плен живым.

Профессор К. вылечил Сталина от радикулита.

– Проси чего хочешь, – сказал Сталин.

– У меня три просьбы. Первая: товарищ Сталин, не работайте по ночам.

– Вторая: бюрократы задерживают оборудование для моего института.

– Копия заявки с собой? Давай – у меня кое-какие связи, поможем.

– Третья: болят почки, а на всех торжествах первый бокал – за товарища Сталина. Разрешите не пить.

Как-то, читая рассказ писателя Михаила Михайловича Пришвина, Сталин пробормотал:

– Интересно, что за птица дрофа?

Несмотря на тяжелое военное время, в Астраханский заповедник тут же вылетел самолет с профессором-орнитологом на борту, и на следующий день верные слуги доложили, что товарищ Сталин может увидеть дрофу. Отворилась дверь – и вошел профессор с дрофой. Сталин сказал:

– Замечательная птица эта дрофа. Но зачем ее неволить? Выпустите ее. Думаю, что и профессора тоже можно выпустить.

Однажды Сталин пригласил к себе писателя Пришвина. Сталин говорил о политических проблемах, а Пришвин – о муравьях, собачках и птичках. По окончании встречи Сталин сказал:

– Не надо вам заниматься политикой – пишите о птичках.

– Что делать с писателем Н.? Его обвиняют в троцкизме. Однако имеются доказательства его невиновности. Как решить проблему?

– Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы.

Сталин берет телефонную трубку.

– Барышня! Барышня! Дайте мне МХАТ! МХАТ мне дайте! Это кто? Директор? Слушайте, это Сталин говорит. Алло! Слушайте! – Сталин начинает сердиться и сильно дуть в трубку. – Слушайте, только не бросайте трубку! Это Сталин говорит. Где директор? Как? Умер? Только что? Скажи, пожалуйста, какой нервный народ пошел! Пошутить нельзя!

Банкет в Кремле. Сталин прохаживается вдоль праздничного стола, попыхивает трубкой. Длинный величальный тост в честь Сталина произносит писатель Алексей Николаевич Толстой. Он говорит долго, употребляя все более и более превосходные степени и все более высокие эпитеты. Сталин ходит, слушает, потом останавливается около Толстого, хлопает его по плечу:

Константин Сергеевич Станиславский звонит Сталину:

– Товарищ Сталин, извините, забыл ваше имя-отчество… Ах да, спасибо, Иосиф Виссарионович, вы сегодня хотели прийти к нам на спектакль, однако мы вынуждены сделать замену. У нас Ольга Леонардовна заболела.

Сталин что-то ответил. Станиславский закрывает трубку рукой и говорит присутствующим в комнате:

– Совсем заработался товарищ Сталин – забыл, кто такая Ольга Леонардовна… Книппер-Чехову не помнит.

В конце 1930-х годов известный петербуржский режиссер и острослов Николай Павлович Акимов, встретив Аркадия Исааковича Райкина, как-то заметил ему:

– Неужели мы такое дерьмо, что нас даже не посадили?

Члены политбюро посетили театр и посмотрели спектакль «Хлеб» Владимира Киршона. На следующий день Сталин был у Горького, где оказался и Киршон. Тот подошел и при всех спросил Сталина:

– Как вам понравился спектакль «Хлеб»? Я автор и хотел бы знать о вашем впечатлении.

– Не помню. В тринадцать лет я смотрел спектакль Шиллера «Коварство и любовь» – помню. А вот спектакль «Хлеб» не помню.

Иван Семенович Козловский, зная, что Сталин к нему благоволит, однажды обратился с просьбой:

– Я никогда не ездил за границу. Хотелось бы съездить.

– Что вы, товарищ Сталин, родное село мне намного дороже, чем вся заграница.

– Правильно, молодец. Вот и поезжай в родное село.

Однажды певца Козловского потребовали в Кремль на внеплановый банкет. Сталин попросил его спеть «Сулико». Певец объяснил, что у него болит горло и он боится потерять голос.

– Хорошо, – сказал Сталин. – Пусть Козловский бережет свой голос. И пусть послушает, как мы с Берией споем. Иди, Лаврентий, петь будем.

На другом банкете Козловский подошел к роялю. Члены политбюро повскакали из-за стола, загалдели:

– Нельзя покушаться на свободу художника. Товарищ Козловский хочет спеть «Я помню чудное мгновенье».

В 1939 году после победы на конкурсе юмористов Аркадия Райкина пригласили на прием в честь 60-летия Сталина. Выступление Сталин слушал без улыбки. Один раз он наклонился к Ворошилову. Потом Райкина пригласили за стол между Сталиным и Ворошиловым.

– Товарищ Ворошилов, во время моего номера товарищ Сталин вам что-то сказал. Может быть, это было какое-то замечание?

– Товарищ Сталин спросил, что значит слово «авоська»?

Как-то в присутствии кинорежиссера Григория Васильевича Александрова Сталин спросил актрису Любовь Петровну Орлову:

– Скажи ему, что, если он будет тебя обижать, мы его повесим.

Полагая ситуацию шутливой, Александров спросил:

– За что повесите, товарищ Сталин?

– За шею, – мрачно и серьезно ответил вождь.

Под 1940 Новый год в Кремле был прием. Сталин взял под руку балерину Галину Уланову и повел к столу. В центре стола стояло большое блюдо с помидорами. Сталин сказал:

– Видите, зима, а у нас такие красивые помидоры, – и взял помидор.

Помидор оказался подпорченным с одного бока.

В сердцах вождь швырнул его назад и, крикнув:

– Снять! – пошел из зала. У выхода он задержался и уточнил: – Помидоры, а не директора!

В Кремле шел прием грузинских деятелей искусства. Сталин присел за накрытый стол между известными актрисами Нато Вачнадзе и Тамарой Чавчавадзе.

– Подумать только, – как бы между прочим произнес он, – какой чести я удостоился: простой крестьянский сын сидит между двумя грузинскими княжнами!

Подписав договор с Германией, Сталин поднял бокал шампанского со словами:

– Я хочу выпить за Гитлера – авторитетного вождя немецкого народа, заслуженно пользующегося его любовью. Я пью за осуществление всех планов вождя немецкого народа!

После заключения с Японией договора о ненападении Сталин привез на вокзал министра иностранных дел Японии и сказал ему:

Сталин имел двух сыновей – Якова и Василия. Был у него и приемный сын А.Ф. Сергеев (сын погибшего в 1921 году большевика Федора Сергеева (Артема). Последний, будучи уже генералом, вспоминал:

– Собрал нас всех троих как-то Иосиф Виссарионович и говорит: «Ребята, скоро война, и вы должны стать военными…» В первый же день войны Сталин позвонил, чтобы нас всех взяли немедленно на фронт. «Иди воюй!» – таковы были его прощальные слова каждому из сыновей…

В 1943 году на совещании в Ставке Сталин обратился к генералу Е.:

– А вы, товарищ, все еще на свободе?

Генерал приготовился к аресту. Однако прошел день, два, неделя, но его никто не беспокоил.

В начале 1944 года история повторилась. Однако опять все обошлось. В конце того же года во время совещания Сталин подошел к Е. и снова говорит:

– Понять не могу, почему вас до сих пор не арестовали?

И в этот раз все обошлось. А после окончания войны на банкете в часть победы Сталин подошел к Е. и сказал:

– В самые трудные дни войны мы не теряли оптимизма и чувства юмора. Не правда ли, товарищ Е.?

Генерал-полковник докладывал Сталину положение дел. Сталин оказался очень доволен.

– Вы хотите еще что-нибудь сказать, товарищ генерал-полковник?

– В Германии я отобрал кое-какие интересующие меня вещи, но на контрольном пункте их задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.

– Это можно. Напишите рапорт, я наложу резолюцию.

Генерал-полковник вытащил из кармана заготовленный рапорт. Сталин наложил резолюцию. Генерал-полковник, очень довольный, горячо поблагодарил Сталина.

Генерал-полковник прочитал резолюцию: «Вернуть полковнику его барахло. И. Сталин».

– Тут описка, товарищ Сталин. Я не полковник, а генерал-полковник.

– Нет. Тут все правильно, товарищ полковник.

На приеме в честь победы Сталин произнес тост за великий русский народ и его долготерпение. К нему подошел растроганный маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко:

– Как вы, товарищ Сталин, замечательно сказали о русском народе! Откуда вы, грузин, так глубоко знаете русский народ?

Советуем прочитать:  Выкройка бабочки на шею для мальчика

– Я не грузин. Я русский грузинского происхождения.

Сталин созвал крупных военачальников и сказал:

– Мне стало известно, что некоторые генералы и маршалы нажились на войне, которая была трагедией для народа.

Сказал и ушел. Маршал Василий Чуйков к утру вывез из своей квартиры не только все ценности и мебель, привезенные из Германии, но и вообще все, и остался в пустой квартире.

Нужно было подписать разрешение на выпуск фильма. Председатель Комитета по делам кинематографии И.Г. Большаков подал Сталину авторучку. Авторучка не писала. Большаков встряхнул ее, и чернила выплеснулись на белые брюки генералиссимуса.

Сталин вскинул голову и свирепо посмотрел на Большакова. Того охватил ужас. Довольный достигнутым впечатлением, Сталин сказал:

– Ну что, Большаков, испугался? Наверное, решил, что у товарища Сталина последние штаны?

Сталин проезжал в автомобиле мимо красивого двухэтажного дома.

– А мне кажется, это детский сад.

Когда он ехал назад, вокруг дома уже бегали дети.

Как-то после войны кинорежиссер Григорий Михайлович Козинцев показывал свой фильм Сталину и пытался угадать его впечатление. Вдруг вошел помощник Сталина Поскребышев, подал записку и посветил фонариком. Сталин буркнул:

Козинцев потерял сознание. Сталин сказал:

– Когда очнется этот хлюпик, скажите ему, что «плохо» относится не к фильму, а к записке. Товарищу Сталину весь мир говорит: «Плохо» – не падает же Сталин от этого в обморок.

Работник ЦК, курировавший Союз писателей, стал жаловаться Сталину на своих подопечных, дескать, этот пьет, этот жене изменяет, этот пишет плохо…

– Других писателей у меня для вас нет, – обрезал его Сталин. – Придется с этими работать.

После войны Сталин собрал министров военных отраслей: Паршина, Устинова, Ванникова, Зальцмана – и сказал:

– Забудьте о том, чем вы занимались во время войны. Больше этим вы заниматься не будете. Вот вы, Паршин, займетесь теперь турбинами, компрессорами, насосами…

И так каждому он определил новую работу. Только Зальцман возразил, дескать, он не сумеет сразу после танков перейти на производство тракторов и сельхозтехники. Сталин немного помолчал, потом сказал:

– Я убедился в том, что вы, Зальцман, министром быть не можете. А посему с этого часа вы уже не министр, а директор Челябинского тракторного завода…

Как-то Сталин спросил министра морского флота Виктора Георгиевича Бакаева:

– Я слышал, стоит вопрос о вашей баллотировке в Академию наук?

– Но ведь в таком случае вы, как министр, ставите себя в зависимость от людей, которые будут вас избирать. Подумайте, кем бы вы хотели быть: академиком или министром?

Бакаев подумал и отказался избираться в Академию наук.

Сталин вызвал академика Сергея Ивановича Вавилова.

– Раньше академией руководили геологи и биологи, сейчас необходимо, чтобы президентом был физик. Мы просим вас дать согласие и порекомендуем академиком избрать вас.

– Благодарю за оказанное доверие.

– Есть ли у вас личные просьбы?

– Лично мне ничего не надо, но я хотел бы знать о судьбе брата (академика-генетика Николая Ивановича Вавилова).

– Какого ученого угробили, негодяи.

После атомной бомбардировки Хиросимы Сталин спросил президента Академии наук Вавилова:

– Ну что, просрали бомбу ваши ученые?

– Нет, товарищ Сталин, в очередях простояли.

Дерзкий ответ спас президента. В науку были брошены большие средства.

Заместителю министра Военно-морского флота Исакову позвонил Сталин и сказал:

– Есть мнение назначить вас начальником Главного военно-морского штаба.

– Товарищ Сталин, разрешите доложить, у меня серьезный недостаток: нет одной ноги, – ответил Исаков.

– Ничего страшного. У нас раньше был начальник штаба, у которого не было головы. Ничего, работал.

Сталин своеобразно «ценил» некоторых ближайших своих соратников.

Жена Поскребышева была родной сестрой невестки Троцкого. Ордер на арест своей жены Поскребышев должен был лично передать Сталину на подпись. При этом он попытался взять ее под защиту.

– Раз органы НКВД считают нужным арестовать твою жену, – ответил Сталин, – значит, это необходимо, – и подписал ордер. Увидев выражение лица Поскребышева, он рассмеялся: – Ты что, бабу жалеешь? Найдем тебе бабу!

Действительно, в квартиру к Поскребышеву пришла молодая женщина и сказала, что ей поручили заниматься его хозяйством.

В 1947 году Сталин затребовал данные о состоянии преступности в стране. Сведениями остался недоволен: «Мало. Мы должны решить проблему кадров в промышленности, особенно на лесоповале».

Глубокая ночь, Сталин снимает трубку:

– Слушай, товарищ Молотов, ты все еще заикаешься?

– Да, товарищ Сталин, немного, но если надо для партии, я…

– Слушай, товарищ Микоян, сколько было бакинских комиссаров? И сколько погибло?

– Двадцать семь, товарищ Сталин, а погибло двадцать шесть.

– А, ну ничего, спи спокойно, дорогой наш двадцать седьмой бакинский комиссар!

– Слушай, Берия, ты все еще занимаешься девочками?

– Ну ничего, ничего, спи спокойно! – Сталин кладет трубку.

– Ну вот, соратников успокоил, можно и самому уснуть!

– Ну и дурак же ты, Анастас! – сказал Сталин Микояну, узнав накануне войны об организованной им бесперебойной поставке нашего сырья в Германию.

Прочитав «Несвоевременные мысли» Горького, Сталин сказал: «Видимо, Горькому захотелось в архив, где уже находится Плеханов».

Когда Сталину нужно было опровергнуть мнение Ленина, высказанное им в последние годы жизни, он заявлял: «Это говорил не Ленин – это говорила болезнь Ленина».

В конце 20-х годов Сталин проявлял интерес к некоей певице из Большого театра. Однажды он попросил члена политбюро ЦК ВКП(б) Николая Ивановича Бухарина, который был своим человеком в театре, незаметно провести его за кулисы. Бухарин долго вел Сталина по каким-то переходам и в конце концов завел на чердак. Поняв, что они заблудились, Сталин воскликнул:

– Вы политический авантюрист, Бухарин!

Секретарь ЦК ВКП(б) Бухарин говорил в середине 20-х годов: «Оторвавшиеся от масс ответственные работники могут стать новым господствующим классом».

В середине 20-х годов Сталин прочитал в газете об отравлении одного из лидеров оппозиции в Персии.

– Вот видишь, – сказал он Ворошилову, – как они решают вопрос оппозиции.

В середине 1934 года на совещании по сельскохозяйственным вопросам Сталин сказал:

– Вы радеете за колхозы. Но если колхозники будут жить слишком хорошо, они не захотят уходить из деревни. Кто тогда будет строить нашу индустрию, рубить уголь и валить лес?

В 1932 году Сталин ехал на отдых в Кисловодск через голодные края. Старый партиец Иван Гронский обратился к нему:

– Товарищ Сталин! Наши кормильцы – крестьяне – умирают от голода. Необходимо купить хлеб на валюту и накормить крестьян.

– Пусть подохнут, а не саботируют.

На одной из вечеринок во второй половине 30-х годов Сталин спросил:

– Каково высшее наслаждение мужчины?

Отвечали по-разному: женщины, работа, польза Отечеству. Сталин сказал:

– Высшее наслаждение мужчины – раздавить врага, а потом выпить бокал хорошего грузинского вина!

Любимый вопрос Сталина: «Нельзя ли их немножко арестовать?»

– Я думаю, что было бы неплохо назвать советские пятилетки именем вождя мирового пролетариата.

И пятилетки назвали сталинскими.

В Кремле жило много ворон. Они портили вид Кремля, загаживали крыши, отколупывали с куполов церквей позолоту. Самая умелая вытаскивала из кровли гвозди и бросала их на головы людей, другая как-то особенно метко испражнялась.

С птицами вели войну, но стрелять на территории Кремля запрещалось. Их стали травить, но безуспешно.

Тогда из Средней Азии привезли охотничьего сокола, но вороны его заклевали. Сталин предпочитал ходить по Кремлю в фуражке.

Однажды Сталин сказал философу Марку Борисовичу Митину:

– Дам я вам статью, написанную одним старым партийцем. У меня нет времени с ней ознакомиться, и я прошу об этом вас.

Митин изучил статью и сказал Сталину:

– Это гениальная работа. Она написана человеком, находящимся на вершине марксистской философии.

Сталин расплылся в улыбке и признался, что статья его. Это была философская глава «Краткого курса истории партии».

Сталину доложили, что в опубликованном списке награжденных орденом Ленина оказалась лишняя фамилия – в данных, посланных в редакцию, такой личности не значилось. Стали прикидывать, что делать, как выйти из положения. Вождь подумал и сказал:

– Сталин не может ошибаться. А в названии комсомольской газеты стоит слово «правда». У советских людей должна быть вера в то, что этого человека наградили орденом Ленина? Так дайте ему орден Ленина…

Однажды у Жукова был семейный праздник, на который пригласили Сталина. Перед ним поставили целую тарелку еды. Сталин внимательно посмотрел и спросил:

– Нет, это золото! Сдать в Гохран!

– Слушайте меня внимательно, товарищ Жуков. Если немцы возьмут Ленинград – расстреляю; если немцы возьмут Москву – расстреляю; если возьмут Сталинград – тоже расстреляю…

На банкете в честь победы Сталин сказал:

– Я поднимаю тост за маршала Жукова. Маршал Жуков обладает двумя большими достоинствами. Во-первых, товарищ Жуков – хороший полководец, а во-вторых, товарищ Жуков понимает шутки…

Ни один из соратников не заступился за Жукова, когда его сняли. Впоследствии, во время застолий, он всегда произносил тост:

– В трудную минуту вы предали меня. Однако вы мои боевые друзья, других у меня не будет, и я пью за ваше здоровье.

В 1952 году Сталин попросил начальника своей охраны генерала Николая Сидоровича Власика подсчитать, во что обходится содержание телохранителей. С помощью специалистов Власик произвел скрупулезные подсчеты. Цифра получилась астрономическая.

– Не может этого быть, это чепуха, – сказал Сталин и обратился к Берии.

Тот подтвердил, что все эти подсчеты – чепуха. Так закатилась карьера Власика.

Когда ретушер Ханин стал пририсовывать козырьки к беретам английских десантников, его отправили на пенсию. Но до этого он, по рассказам сослуживцев, успел еще соорудить на снимке новую личность. Тогдашний секретарь ЦК КП Грузии Василий Павлович Мжаванадзе обижался, что на фотографиях в «Известиях» он все время оказывается где-то в стороне, его постоянно «отрезают». Когда Ханину сказали об этом, он в очередной раз, кадрируя снимок, срезал голову стоявшему на переднем плане переводчику и поставил на его торс голову Мжаванадзе.

К выволочкам от начальства Ханин относился невозмутимо:

– Человеку, который тридцать лет ретушировал Сталина, ничего не страшно…

Во время заседания политбюро Сталин раскуривал трубку. Чиркнул спичкой – не загорелась, чиркнул другой – снова осечка. Он отложил свой коробок и попросил другой у Ворошилова, но и эти спички не хотели гореть. Сталин сказал:

– Лаврентий Павлович, хочу познакомиться с директором спичечной фабрики. Только пойми правильно – познакомиться хочу!

Наутро директора ввели в кабинет вождя.

– Здравствуйте, товарищ Сталин!

Сталин молча достал коробок, чиркнул спичкой – вспыхнул огонек, чиркнул второй, третьей – и с этими все в порядке. Он аккуратно положил обгорелые спички в пепельницу и сказал:

– Странно, вчера не зажигались. До свидания, товарищ директор!

Из Кремля директора отправили с инфарктом прямо в больницу.

Однажды, увидев директора автозавода Ивана Алексеевича Лихачева, Сталин приветствовал его:

Лихачев был счастлив. Слух об этом благодеянии разнесся мгновенно. Чиновники поздравляли Лихачева, напрашивались на магарыч, и он устроил банкет. Гости ели, пили и с завистью комментировали сталинскую крылатую фразу.

Однажды по вызову Сталина вместо председателя Союза писателей Александра Александровича Фадеева приехал писатель Николай Семенович Тихонов. Сталин спросил:

– Товарищ Фадеев уехал на охоту и еще не вернулся.

– У нас товарищ Шверник (председатель Президиума Верховного Совета СССР) тоже любит охотиться. Но он уезжает в субботу, в воскресенье опохмеляется, а в понедельник выходит на работу.

В 1950 году, проезжая на ближнюю дачу, Сталин обратил внимание на памятник Николаю Васильевичу Гоголю скульптора Андреева. Гоголь печально восседал на бронзовом кресле, улыбаясь сквозь невидимые миру слезы. Сталин сказал, что это не тот Гоголь, который нам нужен. Памятник сняли, и на его месте водрузили оптимистичного парубка, который стоит там и по сей день. В 1958 году андреевского Гоголя отыскали в запаснике и поставили во дворе дома, где жил писатель.

– У меня нет твоей фотографии. Надпиши мне свою фотографию.

– Я, товарищ Сталин, с большим удовольствием. – Буденный задумался.

– Что думаешь? «Создателю Первой конной армии товарищу Сталину. Буденный», – продиктовал Сталин.

– А теперь я тебе подарю мое фото, – сказал Сталин и надписал: «Действительному создателю Первой конной армии товарищу Буденному. Сталин».

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

источник